Читайте в номере

ОПЫТ И ПОНИМАНИЕ
Почти 10 лет назад — осенью 2010 года — бывший тогда главой Федеральной резервной системы (ФРС) США Бен Бернанке провозгласил наступление эпохи «необычайной неопределенности», или unusual uncertainty, как он тогда выразился. С позиций сегодняшнего дня та самая бернанковская «необычайная неопределенность » выглядит какой-то уж совсем несерьезной, в чем-то даже «ламповой». Так это обычно и происходит: окружающая действительность, пугающая и давящая здесь и сейчас, рано или поздно превращается в «старые добрые времена». Между тем «необычайная неопределенность» по-прежнему с нами и, более того, берет все новые вершины по уровню «необычайности».
...

Десять лет спустя, или Успел ли российский рынок облигаций подготовиться к новому кризису

2020 год обещает быть тяжелым как для эмитентов облигаций, так и для инвесторов — держателей облигаций. Платить эмитентам в большинстве случаев будет нечем. Судя по всему, российский долговой рынок ждет ситуация, очень похожая на то, что уже происходило в 2009–2010 годах, а возможно, и хуже. Массовые, практически ежедневные дефолты по выплате купонных доходов и выкупу облигаций — это то, к чему участникам рынка надо готовиться уже сейчас.

Гарри Поттер и проблема «несовершенства понимания», или Казус «Дэникома»

Существует как минимум четыре неоспоримых факта о «Дэникоме» (облигации ООО «ДЭНИ КОЛЛ»): (1) компания динамично развивается, (2) у нее есть прибыль,(3) у нее низкий уровень долга, (4) она исправно платит по долгам и, более того, провела четыре добровольные оферты, по которым выкупила 40% выпуска (хотя, мне кажется, по третьей и четвертой офертам цена могла бы быть и повыше). Но есть и пятый факт, который в сознании инвесторов перечеркивает позитивный эффект от всего вышеперечисленного: котировки облигаций эмитента сегодня очень низкие и предыдущие полгода находились под постоянным давлением.

Долговые рынки: из медвежьей хватки на дикое родео

Рынок выработал иммунитет к пандемии

Текущий год начался весьма позитивно для локального и международных рынков капитала; российские эмитенты успешно провели ряд сделок по размещению как рублевых облигаций, так и евробондов. Однако уже в начале марта стало очевидно, что мы столкнулись с ситуацией, принципиально отличающейся от всех предыдущих кризисов. Давление возникло сразу с двух сторон. Во-первых, резкое замедление всех ключевых экономик в связи с мировой эпидемией коронавируса. Во-вторых, небывалое в новейшей истории падение цен на нефть (более чем на 30% за день) и, как следствие, обвал рынка акций, ослабление курса рубля и рост процентных ставок.

COVID-19: непреодолимая сила или триггер для дефолта

Такое непредвиденное событие, как эпидемия коронавируса, ставит вопрос: кто в итоге примет на себя его последствия? Предприниматели, финансовые организации, вкладчики, которые профинансировали такие организации, или все общество? Последствия в любом случае не могут быть распределены равномерно, кто-то пострадает больше, кто-то меньше. Распределению негативных последствий среди всего общества способствуют вводимые органами государственной власти меры (программы выкупа активов, снижение социальных взносов, отсрочки по уплате налогов). Однако распределение рисков и последствий их реализации между бизнесом, финансовыми организациями и их вкладчиками в значительной степени определяется гражданским правом.

Конвертация долга в капитал: ключевые опции, вопросы, риски

Конвертация долга в капитал (debt to equity swap) — механизм, используемый в международной и российской практике. С ростом общего количества сделок,совершаемых в рамках российского права, правовой контекст регулирования этого вопроса в России становится все более востребован. Тема конвертации долга в капитал достаточно широко распространена в работе бизнеса, особенно если бизнес / его собственники сталкиваются с необходимостью реструктуризации долга. При этом конвертация может быть актуальна как для зрелого бизнеса, когда объем долга может нарушить уже имеющиеся ковенанты и привести к дефолту, так и при венчурном инвестировании или инвестировании на более поздних стадиях. В российских реалиях механизм конвертации может использоваться не только акционерными обществами, но и обществами с ограниченной ответственностью.