Содержание
Борис ФЕДОРОВ, главный редактор Cbonds Review
Читайте в номере
Так получилось, что за четверть века с небольшим я имел возможность близко наблюдать практически все реинкарнации отечественного частного инвестора, совмещая в большинстве случаев — благодаря профессии финансового журналиста — позиции непосредственного участника процесса и стороннего наблюдателя. Вместе с такими же «рядовыми» инвесторами я в разные годы стоял в очереди за акциями разнообразных пирамидообразных компаний (здесь специально оговорюсь — по заданию и на деньги редакции газеты, в которой тогда работал), стриг купоны ОГСЗ (кто-то еще помнит, как расшифровывается эта аббревиатура?), ловил доходности МКО (чисто питерская тема), пробовал накопительное страхование жизни, переводил деньги из ГУКа в ЧУК, становился пайщиком открытых ПИФов, покупал инвестиционное жилье через ЗПИФы и так далее и тому подобное. Впрочем, все мои опыты выявили зловещую закономерность: каждая «тема» хорошо работала какое-то относительно недолгое время, а затем заканчивалась вместе с очередным кризисом, причем для многих — если не большинства — «рядовых» инвесторов очень печально. Я видел множество разочаровавшихся в финансовом рынке в целом и в конкретных участниках рынка, видел и тех, кто упорно не сдавался — учился на ошибках и продолжал пробовать. Но все они — и первые, и вторые — по большому счету относились к немногочисленной группе early adopter’ов. Часто казалось, что таковых много, но только казалось: если постоянно находиться в однородной среде, очень легко поверить, что в «большом мире» все точно так же. Статистика, впрочем, упрямая вещь: о массовом «рядовом» инвесторе можно было говорить с большой натяжкой. До последнего времени. Даже если принять в расчет, что из 11 млн открытых сегодня на бирже брокерских счетов реально действующих — всего пара миллионов, это все же на порядок больше, чем 10 или даже 5 лет назад. Окончится ли сегодняшний всплеск спроса на новые финансовые инструменты со стороны «рядовых» инвесторов так же безрадостно для всех сторон, как и все предыдущие
Мнение
Дмитрий КОСМОДЕМЬЯНСКИЙ, управляющий активами, УК «Открытие»
Ты в ответе за тех…
…кому дал 100% аллокацию. Или за инвестора, которому предложил купить высокодоходные облигации через приложение в телефоне, слабо понимающего, чем отличается купон от доходности, и пребывающего в блаженном неведении о дюрации, спредах и дефолтах.
Мнение
Николай КАЩЕЕВ, начальник Центра анализа и экспертизы, ПСБ
Ненулевая сумма
Тысячу и один раз в последние десятилетия мир убеждался в том, что игра, в которую он играет, — это не игра с нулевой суммой. Неприятности даже в периферийных экономиках вызывали как минимум некоторую турбулентность в крупных, а периоды процветания распространялись более-менее синхронно на весь мир. Наиболее яркие примеры того и другого: кризис азиатских валют и рубля в конце 1990-х и, как обратный пример, период бума середины нулевых, послуживший мощнейшим импульсом к прогрессу для развивающихся рынков. Мир-то убеждался в вышесказанном, но люди — отнюдь не всегда. Довольно многие и, в частности, влиятельные люди — те и эти элиты — по-прежнему мыслят иначе. Вообще, вопрос о способности учиться актуален, по-видимому, для целого поколения, особенно того, что выросло и сформировалось в том геополитическом блоке, в котором вырос и сформировался и ваш покорный слуга.
Пульс рынка
Ана НАЧКЕБИЯ старший аналитик, Galt & Taggart
Грузия-2020: обзор рынка облигаций
Прошлый год ознаменовался резкими перепадами на финансовых рынках. Беспрецедентные экономические потрясения, вызванные пандемией COVID-19, ухудшили настроения участников рынка, что привело к массовой распродаже инструментов, поскольку инвесторы предпочитали переходить в надежные активы (казначейские облигации США, золото), одновременно продавая долговые обязательства развивающихся стран. В результате emerging markets испытали самые высокие темпы оттока капитала за всю историю наблюдений: в течение марта — апреля 2020 года отток капитала с развивающихся рынков составил примерно $100 млрд, по данным Института международных финансов. Отток капитала из стран Кавказа и Центральной Азии за тот же период, по расчетам МВФ, составил около $500–600 млн.
Инструментарий
Дмитрий БОРИСОВ, заместитель начальника департамента финансовых рынков, Локо-Банк
Бумаги с плавающей ставкой в условиях ужесточающейся ДКП
Смена риторики Банка России и, как следствие, вектора его денежно-кредитной политики для большинства инвесторов в облигации оказалась неприятным сюрпризом. И если негативные движения конца прошлого года в основном терзали владельцев долгосрочных облигаций, то с началом 2021-го волна роста доходности добралась и до, казалось бы, защитных бумаг с дюрацией 1–3 года.
Инструментарий
Катерина ТУФАНОВА, менеджер проекта Mergers.ru / Слияния и поглощения в России
Обзор российского рынка M&A за 2020 год
Пандемия коронавируса, под влиянием которой прошел почти весь 2020 год, не могла не отразиться и на рынке слияний и поглощений. Всего за год мы отметили 566 сделок (включая сделки в стадии переговоров и оформления), тогда как в прошлом году было объявлено о 943 сделках. Объем рынка в 2020 году также серьезно сократился и составил $46.2 млрд (в 2019 году — $70.5 млрд). При этом средняя цена сделки даже немного возросла — со $110.5 млн до $124.2 млн.
ESG
Карстен ШПРЕНГЕР, профессор кафедры финансов, Российская экономическая школа
«Зеленые» финансовые продукты — способствуют ли они сохранению окружающей среды?
Финансовая индустрия открыла для себя окружающую среду. В последние годы, особенно с момента наступления кризиса, вызванного пандемией коронавируса, крупные и мелкие инвесторы начали менять состав своих портфелей. Сегодня они больше инвестируют в «зеленые» ценные бумаги и меньше — в «грешные акции», то есть в акции компаний с антигуманными условиями труда в цепочке поставок или в отрасли, сомнительные с этической и экологической точек зрения, включая табачную промышленность, производство оружия и угольную промышленность. Государственный пенсионный фонд Норвегии — крупнейший инвестиционный фонд в мире — одним из первых применил стратегию исключения, подразумевающую запрет на инвестиции в неэтичные компании, а также в компании, наносящие ущерб окружающей среде.